doctalovtyz (doctalovtyz) wrote,
doctalovtyz
doctalovtyz

Category:

О русофобских стереотипах: этнофобия и культурофилИя

Оригинал взят у mawgli в О русофобских стереотипах: этнофобия и культурофилИя
Оригинал: О русофобских стереотипах: этнофобия и культурофилИя (умная статья)

О русофобских стереотипах: этнофобия и культурофилИя (умная статья)

Стереотип первый. ЭТНОФОБИЯ

Как правило, тезис «русских нет» доказывается
через демонстративное отрицание этнического единства русского народа.
«Нет никаких русских, а есть финно-татары».
А тезис «русским может стать кто угодно»
— через демонстративную переоценку ассимиляционных возможностей
русской культуры.
«Всякий, любящий поэмы Левитана и гравюры Лермонтова, — уже русский».


В первом случае отрицается само существование «русской крови».
Во втором — утверждается, что всякий, объявивший себя русским
и хоть каким-то боком причастный к «русской культуре» уже является русским.


Поэтому соответствующие направления мысли можно назвать
этнофобией и культурофилией.

С приставкой «рус», разумеется.
Поскольку этнофоб отрицает не всякий этнос, а только русский.
Равно как и культурофил открывает для всех и каждого не всякую культуру,
а только русскую.


Начнём, пожалуй, с ЭТНОФОБИИ.

Существует и поддерживается диковатая легенда о том,
что русские — это народ-бастард, народ-***, «дикая смесь всяких кровей».

В качестве компонентов предполагаемой «смеси» называются,
как правило, «татары» («поскреби русского — найдёшь татарина»),
а также финно-угорские народы,
какие-то абстрактные «азиаты»
(это слово произносится обычно с характерным отвращением).
На худой конец, из закоулков памяти извлекаются названия древних племён
— всяких «кривичей и вятичей»,
которые тут же объявляются реально существующими до сих пор,
а русские — всего лишь их «смешением».

Далее фантазия начинает отрываться по полной:
угро-татарские монголоиды начинают гулять по страницам либеральных газет
и прыгают из телевизора.


Что же имеет место в реальности?

Как утверждает скучная наука генетика, русские — чрезвычайно однородный этнос.
Разброс характерных признаков русских на всём огромном пространстве
от Калининграда до Владивостока в два раза меньше,
чем, скажем, для населения Западной Европы.
Что касается антропологического типа — определяемого через форму и размер черепа,
длину конечностей и прочий «фенотип»
— то русские являются не просто европеоидами, а эталонными «белыми людьми»:
значения этих величин наиболее близки к средним для европейцев в целом.

Мы — белые люди, нравится это кому-то или нет.


Впрочем, достаточно самых поверхностных знаний в области генетики,
на уровне Менделя, чтобы прийти к тому же выводу.
Дело в том, что типичная русская внешность определяется
в основном рецессивными генами,
а восточная — как правило, доминантными.
То есть — любая примесь, попадающая в русский генофонд,
сохраняется там очень надолго.
Азиатские черты лица вылезали бы из поколения в поколение.
Но этого нет.


Что касается монголоидных генов, тут есть свой конёк:
так называемый эпикантус — маленькая складочка у внутреннего угла глаза,
прикрывающая слёзный бугорок.
Эпикантус характерен для монголоидов, а также сибирской расы
(эвенков, юкагиров, бурят).
В случае сколько-нибудь заметной примеси монгольской крови
у русских он тоже присутствовал бы.
Но, как показали исследования,
что-то похожее имеется только у каждого семисотого русского,
да и то в зачаточном состоянии.
Вот и вся татарская примесь.
Столько же её можно сыскать у тех же немцев…
И то же самое можно сказать и о прочих признаках монголоидности
— например, пресловутых «азиатских скулах», воспетых Высоцким
(интересно, где он их у себя обнаружил).
Короче говоря, человек, способный разглядеть в русском «татарина»,
скорее всего никогда не видел татарина.


Всё те же самые аргументы применимы и к искателям «кривичей и родимичей»
среди современных русских.
Если немцев или англичан
— национальное единство которых никто не смеет отрицать
— как раз можно разделить на разные народы
(швабы и пруссаки ну очень разные,
да и шотландцы до сих пор сохранили не только историческую память,
но и этническое своеобразие),
то русские, по европейским меркам, одна семья.


Причины такой этнической однородности тоже вполне очевидны.

Во-первых, русские очень долгое время были народом,
живущим в географической и культурной изоляции.
Огромные расстояния в сочетании с ужасным климатом
и крайне неудобными для преодоления пространствами.
препятствовали какой бы то ни было мобильности.
Путешествие — любое — было затратным и небезопасным мероприятием.
Это не мешало медленному и основательному продвижению русских на северо-восток,
но это был «билет в один конец»: люди приходили на новые земли и оставались там.
А вот «приезжих» и «проезжих» в современном смысле этого слова
в России всегда было мало.


Во-вторых, русским — в нормальном их состоянии
— свойственен достаточно высокий уровень биологического отторжения от других народов.
Я не имею в виду какую-то «ксенофобию»,
в которой, кстати, русских любят обвинять те же самые люди,
которые отрицают само существования русского народа.
Речь идёт об элементарном нежелании биологически смешиваться с чужаками
— то есть заключать браки и плодить смешанное потомство.
Такое поведение вполне логично для народа с рецессивной генетикой (6).
Кстати, именно это обстоятельство уберегло малые народы России от исчезновения.
Вопреки распространённому мифу о высокой ассимиляционной способности русских,
которые-де переваривают любую примесь, на деле всё оказывалось наоборот.
Даже малочисленные народы,
которые в Европе или Азии давным-давно растворились бы в доминирующей нации,
в России сохранились.
Это, безусловно, очень плохо, поскольку именно это обстоятельство
работает на миф о «многонациональности России».
Но таковы факты.


Более смешанной по крови была — как это часто случалось в истории — аристократия.

Именно в этом слое можно было обнаружить потомков татарских мурз,
немецких наёмников петровских времён, даже каких-нибудь экзотических шотландцев.
Ещё большим, конечно, было нерусское культурное влияние — прежде всего западное.
Однако потомков русской аристократии в России осталось мало
— в силу известных событий начала XX века.

Разумеется, и в этом нет ничего хорошего, но, опять же, таковы факты.


Наконец, в XX веке, когда смешение народов стало реальностью,
Советский Союз был практически закрытой страной.
Браки с иностранцами, мягко говоря, не поощрялись.
Что касается внутренней политики, то мобильность населения
была искусственным образом снижена почти до нуля.
Все жили на своих местах, прикреплённые к земле бюрократическим дыроколом
— системой прописки, паспортным контролем,
невозможностью легально приобрести частное жильё и свободно устроиться на работу,
много чем ещё.
Сколько-нибудь значительные антропотоки просто отсутствовали.

В третий раз можно сказать, что в этом не было ничего замечательного,
и опять помянуть факты.


Итак, русские хорошо сохранились — именно как генетически единый народ.

À propos, в XXI веке, это может оказаться ценным:

в эпоху глобализации устойчивая идентичность, в том числе биологически подкреплённая,
может оказаться очень и очень востребованной.


Всё сказанное не означает, что «кровная» сторона русской идентичности
так уж беспроблемна.
Например, традиционная самоидентификация русских как славян
может оказаться не вполне соответствующей действительности.
Согласно данным генетики, русские стоят ближе к скандинавам,
чем к жовиальным обитателям Балкан.
Каковое обстоятельство, может быть, стоит учитывать,
говоря о русском менталитете и прочих подобных материях…
Но опять же — ни о какой «смеси генов» говорить не приходится.
Русские — единый народ,
скреплённый, помимо всего прочего, ещё и общностью происхождения, кровью.


Хочу отметить — я, например, не чувствовал бы себя менее полноценным,
если бы русские и впрямь оказались по генетической карте ближе к татарам, чем к датчанам.

«Что выросло — то выросло».
Просто не надо врать про «полутатар-получухонцев»,
поскольку это именно что враньё, от первого до последнего слова.


Не было бы большой бедой и реальное «смешение кровей»
— есть народы, которые упорно сохраняют свою идентичность,
несмотря на самые трагические в этом плане обстоятельства.

Чтобы не ходить далеко за примерами:
Эдуард Лимонов в одной из книг о балканской войне заметил,
что среди сербов куда больше жгучих брюнетов с турецким носом,
чем среди хорватов или босняков.
Причина тому проста: сербы, не принимавшие ислама,
были поражены в правах перед турками.
В частности, любой турок мог прийти в сербский дом и делать там всё что угодно,
в том числе и насиловать женщин.
Это не мешает современным сербам осознавать себя единой нацией,
коллективно противостоящей «генетически близким» хорватам…

Но в русской истории ничего подобного не было.


И ещё.
Кому-то может показаться, что я придаю слишком много значения «генам»,
тем самым сводя национальное к этническому, а этническое — к биологии.
Разумеется, нет.

Во-первых, этничность не сводится к ДНК.
Во-вторых, национальное, хотя и опирается на этничность как на основу,
но тоже к нему не сводится к нему.
Эти вопросы мы ещё разберём подробнее.

Я лишь хочу сказать, что на расистские рассуждения
— а разговоры о «финно-татарах» являются именно расистскими
— удобно отвечать расистскими же аргументами, особенно если они имеются в наличии.


На этом, пожалуй, и завершим «этническую» тему.
В следующей статье мы поговорим об «определении русскости через культуру»
и связанных с этим мифах.

О русофобских стереотипах: этнофобия и культурофилИя (умная статья)

Стереотип второй. КультурофилИя

В предыдущей статье мы разобрались с антирусской этнофобией
— то есть воззрением, согласно которому русского народа «не существует»,
так как он представляет из себя «смесь кровей»,
причём, по мнению самих этнофобов, кровей «азиатских», «скверных»
.
Разбирать эту теорию было просто, поскольку здесь можно оперировать фактами.
Причём фактов достаточно для того, чтобы опровергнуть эту идею с двух сторон:
во-первых, отрицая конкретные утверждения этнофобов,
и, во-вторых, подрывая саму этнофобскую идею.

То есть: русские не являются «смесью»,
но даже если бы это было не так, само наличие «примесей» и «разбавлений» крови
ещё не подрывает единство народа, а единство происхождения его не гарантирует.

Ещё раз вспомним ситуацию с сербами и хорватами — и закроем тему.


Сложнее обстоит дело с теми, кто пытается подрывать единство русских изнутри,
вводя такие критерии «русскости», под которых можно при желании подогнать кого угодно.
Тут мы вынуждены спорить не с фактами, а с концепцией, а это всегда сложнее.
К тому же эта концепция существует в нескольких вариантах,
по сути своей различных, но удобных для риторических подмен.

Поэтому тут нам придётся быть очень внимательными.


Первый и самый распространённый вариант подобной концепции состоит в утверждении,
что русским может называться всякий человек,
причастный русской культуре и желающий называться русским.
Впрочем, последнее добавление часто опускается:
предлагается записать в русских всех «причастных к культуре и ценностям».


На вопрос о том, что такое эта самая «причастность», отвечают по-разному.

Некоторые требуют хорошего знания русского языка и литературы,
другие настаивают на православном крещении,
третьи, не мудрствуя лукаво, предлагают считать русскими «всех, кто любит Россию»
или «всех, кто работает на Россию»,
да и вообще всех хороших людей разом.
«Все хорошие люди — русские».
К этому часто добавляется,
что «хороший Гоги мне ближе плохого Вани, хучь он весь из себя рязанский».
Дальше следует какая-нибудь история из жизни, когда Ваня повёл себя плохо,
а Гоги — хорошо.
Венчается всё это обычно чем-нибудь неубиенным
— типа «а Пушкин так вообще был наполовину негр».


Вываленный на обозрение клубок утверждений,
— который, впрочем, обычно вот так и вываливают,
«в том или ином комплекте», — состоит на самом деле из очень разных ниточек.

Будем выдёргивать эти ниточки по одной.


Начнём с начала — то есть с темы «причастности к русской культуре».

Здесь мутит воду слово «причастность».
Что это такое?
Может быть, это знание русской культуры — то есть владение русским языком,
осведомлённость о событиях русской истории, хорошее понимание реалий и т.п.?

В таком случае самым лучшим русским окажется какой-нибудь ЦРУшный аналитик
из «русского отдела», жизнь положивший на разрушение России
и уничтожение русского народа.

Туда же, в русские, придётся записать французского профессора-слависта,
автора книг о мазохизме и тоталитарной сущности русской души.

А также израильского филолога, убеждённого сиониста,
с десяток лет боровшегося за право выезда
и ненавидящего «эту страну» до печёночной колики...

А также множество других персонажей, которые жутко оскорбились бы,
если бы их в лицо назвали «русскими».
Не войдёт в список только какой-нибудь «Ванька в телогреечке»,
выгнанный из русских по неспособности сдать экзамен французскому профессору.


Между тем, даже на интуитивном уровне ясно,
что пресловутый «Ванька» как раз русский, а профессор таковым вовсе не является.
То есть «знание русской культуры» — вещь, конечно, хорошая,
но к национальной идентичности оно имеет далеко не самое прямое отношение.


Поскольку вышесказанное, в общем-то, очевидно,
то сторонники определения русскости через культуру начинают объяснять,
что имеется в виду не холодное (а то и враждебное) «знание предмета»,
а некая внутренняя связь с этой самой культурой.
Русский — тот, кто любит звучание русской речи, русские сказки, русские песни, Толстого,
Достоевского, берёзку, осинку, матрёшку, балалайку и прочие, так сказать, артефакты.


Это уже ближе к делу.
Однако все артефакты материальной и духовной культуры,
которые в таких случаях перечисляются, имеют одно нехорошее свойство
— они отчуждаемы.
То есть — для того, чтобы их любить,
совершенно не обязательно хорошо относиться к самим русским.
Их можно «любить отдельно».

Более того, любовь к некоторым «исконно русским ценностям»
может послужить причиной ненависти к их законным обладателям.

Например, человек, обожающий русскую природу,
все эти берёзки-осинки и унылую красу русских полей,
может при этом искренне считать, что русские её только портят.
И что неплохо было бы их всех вырезать, а страну заселить более подходящим народом.
А потому любить берёзки и осинки он приедет, скорее всего, на танке.
Как те, кому Гитлер обещал поместья на Среднерусской возвышенности.


Это-то всё понятно.
Но ровно то же самое касается и любви к русскому языку, песням-сказкам,
писателю Достоевскому и прочим нематериальным ценностям.
Всё это можно любить и всем этим можно владеть,
отнюдь не считая себя русским, более того — будучи их врагом.


Представим себе такую гипотетическую ситуацию.

Завтра с Российской Федерацией происходит что-то фатальное
— ну, скажем, падает цена на газ.
Дальше начинается распад страны на кусочки.
В этот момент хорошо отстроенная усилиями российского правительства,
богатая и вооружённая до зубов Чечня объединяет под собой Кавказ
и устраивает всероссийский джихад.
То есть кавказцы захватывают Россию, так сказать, на официальном уровне.
И становятся правящим классом.


Теперь вопрос:
на каком языке разноплемённое воинство будет общаться между собой?
Наверное, верхушка постарается сохранить чеченский.
Но для того, чтобы хоть как-то скрепить разноязыкую орду оккупантов,
понадобится общий язык.
Очевидно, это будет русский: его худо-бедно знают все,
к тому же он удобен для отдачи приказов русским рабам.
Дальше, когда начнётся формирование общекавказского правящего класса,
русский станет уже безальтернативным.
Впрочем, этот процесс идёт уже сейчас.
Например, чеченский бард Тимур Муцураев,
животно ненавидящий русских и воспевающий подвиги чеченских героев,
поёт свои песни на русском языке
– именно для того, чтобы «донести своё слово» до общекавказской аудитории…
При этом первое время после завоевания слово «русский» в адрес кавказца будет,
скорее всего, тяжелейшим оскорблением — поскольку это будет синонимом слова «раб».
Но потом в словарь будет официально введено
уже сейчас популярное среди кавказцев словцо «русня».
Себя же завоеватели через какое-то время начнут называть «русскими»
— ну хотя бы чтобы «иностранцам было понятно»
(те вряд ли изменят своей привычке называть всех жителей России «russians»).
Заодно они присвоят и русскую культуру
— естественно, приспособив её к своим надобностям.
Уже третье-четвёртое поколение чёрных волчат будут учить наизусть стихи Муцураева
и даже Пушкина,
а родные языки будут знать на уровне двадцати «домашних» слов и выражений.
Утихнет и яростный исламизм, который хорош для того, чтобы побеждать,
а не для того, чтобы жить комфортно.
Зато православная Церковь,
— в том случае, конечно, если она дистанцируется от русских
и будет вести обычную для Церкви гибкую политику,
— может получить шанс на проповедь среди победителей…


Так вот.
С точки зрения любителей определять русскость через «причастность русской культуре»,
подобный сценарий не содержит в себе ничего особенно фатального.
Да, русских всех убьют — но убийцы сами станут русскими,
причастятся русской культуре, языку и так далее.
«А что, всё в порядке».
Но вот самим русским подобный сценарий вряд ли придётся по душе.


Итак.
Причастность к русской культуре — и в аспекте «знания»,
и в аспекте «предпочтения» — не только не делает человека русским,
но — при определённых обстоятельствах
— вполне совместима с крайним неприятием русскости.
Можно любить русскую природу, русскую литературу, даже русский язык,
— но не считать себя русским и отчаянно ненавидеть русских как народ.


Может показаться, что решением проблемы явится добавление к списку
«ценностей русской культуры» самого русского народа,
то есть определение «русскости» через русофилию.
«Человек, любящий русскую культуру, русскую литературу и русских людей — русский».

Но это порочный круг:
русский определяется через русских же.
Это позволяет называть «русскими» кого угодно или отказывать в русскости кому угодно.

Например, имеется немало интеллектуалов,
которые клянутся в любви к русским людям и всему русскому вообще,
а дальше начинают рассуждать о том,
что русскими можно считать только кержаков-староверов,
или только жителей провинции,
или только парижских эмигрантов голубых кровей,
а все остальные — «никониане», «москали», «советские ублюдки» и т.п.

Другие легко вписывают в русские, скажем, образованных евреев,
которые «имеют больше прав на русскую культуру, чем русские»
— из чего выводят и некие особые права на всё остальное.

Третьи начинают рассуждать о том, что лучшие русские обязательно должны иметь
«букет кровей» в родословной,

а четвёртым, наоборот, кажется, что современные русские недостаточно нордичны
и желательно было бы закупить где-нибудь в Германии
несколько литров немецкой спермы для исправления породы…


Но эту тему, — о предъявлении русским разнообразных
«дополнительных условий и ограничений» на право зваться русскими,
— мы, опять же, рассмотрим отдельно.

Вернёмся на прежнее.


Возьмём химически чистый случай:
некий человек, нерусский по происхождению,
прекрасно знает и искренне любит русскую культуру, русскую историю, русский язык,
наконец, русских людей — самых обычных, реальных русских.

Делает ли всё это его русским?


Зададим этот вопрос ему самому.

Вот пример.
Мой друг Армен Асриян — журналист, писатель и поэт.
Он прекрасно говорит и пишет по-русски.
Он блестяще знает русскую историю — детально, входя в подробности.
Много поколений его предков служили в рядах русской армии.
По убеждениям он — пророссийский империалист, а жить предпочитает в Москве.
И, тем не менее, когда его русские друзья, искренне желая сделать ему приятное,
говорят что-нибудь вроде:
«Армен, ну ты же наш, русский»,
он всегда отвечает на это — «Нет. Я армянин».


И точно такое же твёрдое «нет» в ответ на приглашение «в русские»
я слышал неоднократно — причём как раз от людей честных и достойных,
которых и хотелось бы «принять к себе» и считать своими.


На самом деле это является вполне естественным,
более того — единственно возможным ответом.
Потому что уважающий себя человек гордится своим происхождением,
своими предками, своей личной историей.
И даже выбрав для себя жизнь в России, принимая русские обычаи,
говоря на русском языке, заключив брак с русской или русским,
полностью связав свою судьбу с русским народом
— он побрезгует сомнительной честью быть записанным в русские задним числом.


Что касается людей, себя не уважающих, спросим себя — заслуживают ли они доверия?
В самом деле: человек, легко и непринуждённо меняющий идентичность, подозрителен.
Особенно если эта мнимая перемена нужна ему
для каких-нибудь мелких прагматических целей.


Назовём вещи своими именами.
В настоящее время русским быть невыгодно
— в том смысле, что открыто декларируемая принадлежность к русской нации
не даёт человеку ровным счётом ничего, кроме неудобств.
Напротив, нерусское происхождение открывает множество возможностей,
для русских закрытых.
Но при этом в некоторых обстоятельствах
бывает всё же выгодным называть себя «русским»
— разумеется, не принимая этого всерьёз.
Таким людям и в самом деле требуется аусвайс,
подтверждающий их эксклюзивное право в любой удобный момент назваться «русским»,
не неся при этом никаких обязательств,
а, наоборот, пользуясь этим правом для того,
чтобы безнаказанно вредить или глумиться над русскими.

Как, например, один популярный журналист популярной журналистской национальности,
зарабатывающий на жизнь русофобскими статьями,
любит подпустить фразочку «да я, в сущности, более русский, чем вы все»
— чтобы после этого отвесить какую-нибудь очередную плюху.

Впрочем, это ещё сравнительно безобидный случай.
Хуже, когда «тоже русский» начинается заниматься чем-нибудь практическим
— например, представлять интересы русских в общественных организациях
или законодательных органах власти,
или, того хуже, «работать по коренному населению».


В целом же — «требующие записи в русские» ведут себя как кукушата,
выпихивающие из гнезда ласточки её птенцов, чтобы откормиться самим.
После чего пополнить собой кукушечью стаю.


Итак, практические выводы.

Замечательно, если человек знает и любит нашу страну, наш народ и всё им созданное
— а то и принимает участие в созидании.
Но не нужно на одном этом основании торопиться записывать его в русские
— и не нужно верить тому, кто вдруг начинает торопливо записываться в русские сам.
Даже если он знает наизусть «Евгения Онегина».


Это, однако, ещё не конец разговора.
Несмотря на то, что основные положения «культурофильства» мы разобрали и опровергли,
клубок ещё не размотан до конца.
Осталось несколько ниточек, которые мы попробуем распутать в следующей статье...

Константин Крылов. "Кто такие русские" (Вопросы национализма, №16 (2013), с. 19-39

Tags: Национальный вопрос, Русофобия, Русские
Subscribe

  • главарь РПЦ Гундяев - агент КГБ."

    New entry titled "Болгарский суд подтвердил, что главарь РПЦ Гундяев - агент КГБ." by oleg_leusenko. Болгарский суд оправдал…

  • Позорище!...

    "Вместо космонавта - какой-то мертвый член" by oleg_leusenko. На рашці порвало 17-метрового космонавта вщент. Тепер замість свята…

  • Это не цирк

    автор Антон Орехъ обозреватель Суд над Навальным за оскорбление ветерана – это не цирк. Потому что цирк – это искусство, а…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments