doctalovtyz (doctalovtyz) wrote,
doctalovtyz
doctalovtyz

Русо-туристо(((

Оригинал взят у saracinua в
Русские дикари на отдыхе (с) Саша Сотник

Нынешние русские любят приоткрыть пещеру и выползти из нее в мир,
дабы напугать цивилизацию своим убогим, но неизменно – воинственным видом.


Их можно узнать на пляжах, набережных и улицах забугорных куличек
по скептическо-снисходительным ухмылочкам на самодовольных рожах.
Их тела, облаченные в неизменный люрекс, не ходят, а именно – хиляют по местным "Бродвеям".
Мужики – отцы семейств – шествуют чуть впереди, держа руки в карманах или за спиной:
сказывается приблатненно-зоновское происхождение;
раскормленные свиноматки-целлюлитницы идут следом,
волоча за собой младую поросль своих отпрысков,
сопровождая процессию громкими криками:
"Егор, куда пошел? Ко мне, я сказала!.."
В магазинах слышны их вопли:
"Положи на место! Нет, это слишком дорого!.."
На пляже:
"Немедленно выйди из воды!.. Ты что – оглох?.."

Они едут сюда не за свободой – она им нафиг не нужна.
И не за культурой.
Они едут попугать и похорохориться,
чтобы потом, вернувшись в родную дырку-вонючку,
повспоминать в шумной компании вояж на "прогнивший Запад".
Здесь, на отдыхе, они, как и положено простейшим,
сбиваются в плотные колонии по пятнадцать-двадцать особей, и пьют все, что горит.
Их почки способны переработать все виски с содовой, прогнать через себя все ликеры и коньяки,
после чего распаренный от жары мозг расслабляется и выдает смелые оценочные суждения:
"Нет, в этом году на Крите совсем не так.
Эти греки увязли в кризисе по самые уши…"


Между тем, население Греции пашет с утра до ночи не покладая рук,
чтобы обеспечить отдыхающих комфортом.
Они буквально облизывают каждого посетителя кафе, таверны или ресторана
с утра и до поздней ночи – до последнего посетителя.
Здесь сухая земля, и возделывать ее – тяжкий труд.
Но греки знают, что если упорно и долго трудиться
– то здесь все будет расти, цвести и благоухать.
Греция – не бензоколонка, это – страна трудяг,
которые не прочь и объявить сиесту,
но после нее – вновь встают и пашут, пашут, пашут…

В соседнем с нами номере – типичная семья русских из Екатеринбурга.
Отец семейства – пьяный пузанчик Игорь Гусаров
– предлагает нам "по-русски выпить, чтобы подружиться, как соотечественники".
Мы с Машей отказываемся.
Он машет рукой от досады,
и неверным движением разбивает стакан о мраморный пол балкона.
Потом появляется его жена Аня.
Муж приказывает ей убрать осколки.

Та недовольна:
- Кто это сделал?
- Это не я. Тут дети бегали.
И Фомкин заходил,
- пьяно оправдывается Гусаров.
То есть, он еще и инфантильный трус.
Вспоминается хрестоматийный Шариков:
"Я не один в доме живу. Может, Зинка?.."

Их десятилетний сынок – копия отца в миниатюре.
Когда папаша потерял ключ от номера,
родители не придумали ничего лучшего, как отправлять сынулю лазить в ванную через форточку,
после чего проникать в номер и открывать им дверь изнутри.
Мы с Машей зовем его "мальчик-форточник".
Иногда Гусаров-младший огребает от папы.
Тогда из номера доносятся его крики:
"Папа, не надо! Папа, не надо, блять!.."
И звонкие шлепки…

Отказавшись от общения с малопривлекательной семейкой,
мы отвечаем на их приветствия сдержанно.
Я предпочитаю по-французски: "бон жур" или "бон суар".
Зрелый Гусаров шваркает дверью балкона,
после чего мы слышим визг отпрыска:

- Вот, папа! Именно это он мне и сказал!..

Наверное, форточник решил, что я послал его на три буквы…

Друг Гусарова (наверное, это был Фомкин) вываливается на балкон и сообщает мне:
- Мы тут немного покричим, минут пять. Хорошо?
- Нет, отвечаю. - Плохо. Это очень плохо.
Фомкин приблатненно оскаливается:
- Вы еще нас плохими не видели…
Эта фраза звучит как лейтмотив современной России.
В ней выражено всё: обида, угроза и презрение.

Русские любят покупать туры, где "все включено".
Тогда можно пить бесплатно местные напитки, включая пиво и вино,
и пожирать без ограничения еду в здешнем ресторане.
Идея халявы поднимается до небес, затмевая собой все остальное.

К ужину возле отеля – тараканье оживление.
Русские выползают из номеров и стаями подползают к ресторану,
чтобы выстроиться в очередь за пищей.
Дух советской столовой витает над их бритыми и взлохмаченными головами,
опьяняя рассудок предвкушением абсолютного насыщения.
Съев все, что только возможно, они расходятся группами по номерам,
чтобы продолжить веселье в шумных компаниях
– под приобретенный заранее алкоголь,
после чего ближе к полуночи – устроить громкий фейерверк.

На обратном пути в самолете молодая мамаша, глядя в окно иллюминатора,
объясняет трехгодовалому, но уже распущенному сынишке:

- А вот мы уже летим над Россией.
Ты видишь эту травушку-муравушку, эти реки и поля?
Видишь?..
Ни в одной стране мира больше нет такого.
И это все – наше, родное.
Не то, что эти европейские огороды…


Она не сказала о том, что летит на западном "Боинге",
а не на "Тушке", собранной на родине;
не ужаснулась масштабам запустения и развала страны,
и даже не предпочла промолчать, сравнивая качества жизни "там" и "у нас".
Она летела и гордилась.
Возвращалась в родную пещеру,
чтобы потом снова похохотать хором с Искандерами
и присоединиться к угрозам, исходящим от кремлевского параноика,
за которого – несомненно – проголосует еще раз.
А потом еще.
Просто потому, что он дает ей повод для гордости,
густо замешанной на бытовом хамстве.

А мы возвращались вместе с ней.
Но нас не покидало ощущение,
что летим мы в противоположную сторону…
4 июля 2015 г.


Tags: Стыдоба
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments