doctalovtyz (doctalovtyz) wrote,
doctalovtyz
doctalovtyz

Category:

Он говорил

Он говорил

Семен Новопрудский
о беспомощности большинства
и силе отдельного человека

Он говорил:
«Человек... довольно беспомощное существо и может немногое.
Но если что-то может, то только свобода может ему помочь..
Вообще, даже свободные могут немногое,
а рабы уж совсем ничего не могут».

Он говорил:
«Человек не может выскочить из мира,
но на край мира он может себя поставить».

Он говорил:
«Природа не делает людей,
люди делают себя сами».

Мераб Мамардашвили родился 85 лет назад, 15 сентября 1930 года, в Гори.
Уже по месту и времени рождения должен был стать ярым сталинистом.

Но не стал.

Если вы заметили, в последнее время россияне,
желающие разобраться в причинах сегодняшнего состояния России и ее обитателей
все чаще обращаются к важным фигурам советской культуры
— от Мераба Мамардашвили и Юрия Трифонова
до Сергея Довлатова и Василия Аксенова.
Надеюсь, наступит время, когда способные что-либо обсуждать
будут говорить не о православных громилах выставок и барельефов,
а о Сергее Аверинцеве и Владимире Бибихине.
О Павле Флоренском и Алексее Лосеве.

Такое обращение неслучайно.

Мутное время в России
буквально на глазах становится смутным.

Человеку свойственно искать объяснения
этому триумфальному нарастающему торжеству слепой темной силы.
Именно слепой и темной.
Причем эти объяснения нам очень важно находить в прошлом.
Нас немного успокаивает мысль, что такое уже было.

Раз это с нами не первый раз, значит, не так страшно.

Эти люди (Мамардашвили и Трифонов) во многом объяснили нас за нас.


Показали (Довлатов, Аксенов, а еще, например, незаслуженно забытые
Владимир Тендряков и Владимир Кормер)
нас нынешних.
Объяснили конформизм интеллигентов
и «простоту хуже воровства» простолюдинов.
Бесчеловечное государство и расчеловеченное общество.

Дети сталинских репрессий и Великой Отечественной войны
вообще оказались едва ли не самым свободным советским поколением
— последний по времени (пока) большой русский философ Мераб Мамардашвили,
один из создателей российской социологии Юрий Левада,
Михаил Горбачев и Борис Ельцин, литературовед Юрий Карякин,
главные поэты-шестидесятники, за исключением Булата Окуджавы,
были рождены в самом начале 1930-х.
Получили короткий исторический шанс в хрущевскую оттепель.
Подготовили перестройку, очередную неудачную,
но оставляющую нам хоть какую-то надежду на возможность иной участи,
попытку России вырваться из мышеловки добровольного рабства.

Теперь их опыт — это наше знание о себе.

Впрочем, Мамардашвили исследовал
не советского человека, не античного или средневекового,
а возможность-быть-человеком как таковую.

Советская власть оперировала «ширнармассами».
Люди для нее были исключительно колесиками и винтиками
единого государственного механизма,
строящего царство высшей справедливости на земле.
Кровь — безотказной смазкой этого механизма.
Каждый отдельный человек никакой ценности не представлял.
Кто считал, сколько там колесиков скатилось в пропасть,
сколько винтиков слетело с резьбы
на строительном объекте под названием «Коммунизм».
Но находились люди, которые были готовы усилием воли и мысли
поместить себя «на край мира», в зону независимости.
Отделиться от толпы.
Посмотреть на себя и на саму эту толпу со стороны.

Он говорил:

«Независимость нам нужна и для того,
чтобы себя увидеть».

Эта способность перестать быть массой, отделиться,
почувствовать и помыслить свою автономию,
стоять вертикально к горизонтальному потоку быстротекущей жизни
и есть свобода.
Свобода как ответственность за себя и мир.
Не «все так делают, поэтому и я так делаю»,
не «все за царя, поэтому и я за царя»,
не «все виноваты, поэтому я не виноват»,
а есть только я и все остальное.
И от меня зависит, как я буду к этому остальному относиться.
И к себе.
Кого любить, кого ненавидеть, или вовсе не впускать ненависть в свою жизнь.

Человек начинается с этой автономии.
Со свободы выбора, в которой —

он говорил
— всегда важна не только возможность выбирать из разных вариантов,
но и непредсказуемость выбора.

Россияне в массе своей не хотят выбирать.
Перепоручают свою жизнь и судьбу начальству,
наделяя его мистическими свойствами всевластия.
Людям вообще свойственно прятаться за спину тирана и (или) безликой толпы,
часто оказывающейся еще большим коллективным тираном.
Собственно, право голоса
— не только право выбирать,
но и буквальное право говорить, проговаривать этот свой выбор.

Лучшими временами в России всегда были те,
когда после очередной исторической катастрофы, или переворота, или проигранной войны
государство оказывалось «слабым».
Какое-то время зализывало раны, не лезло к нам в тарелку, кошелек и постель.

Люди были предоставлены самим себе.

И все-таки вынуждены были отвечать за себя:
просто потому, что больше некому.

Нам сейчас очень важно иметь не просто моральных авторитетов,
но людей, способных смотреть на происходящее
одновременно изнутри и отстраненно, с краю.

Наблюдать весь пейзаж и анализировать,
почему мы вновь и вновь воспроизводим одни и те же политические ошибки.
Впадаем в одни и те же политические искушения
— например, в имперское и великодержавное.


Мы с вами, похоже, в очередной раз в своей истории
дружно шагаем в пропасть под дудочку очередного крысолова.
Чтобы потом не было охов и ахов, стонов и всхлипов,
как же, мол, так, такая великая держава,
и вот опять «внезапно» обвалилась или прогнила насквозь,
и вот опять надо все начинать с нуля
— нам очень важен опыт тех,
кто сумел реализовать в своей жизни эту возможность
- быть-человеком.
И сделать такое усилие самим.

Бесчеловечность сегодняшней России проявляется
не только во всем заметной бытовой агрессии.
Не только в замешанной на ненависти к другим,
а не на взаимном уважении, казенной версии патриотизма.
Не только в безнаказанных политических убийствах
или погромах произведений искусства.

Эта бесчеловечность
— в острой нехватке «отдельно стоящих» людей.

Не ходящих строем.
Не поющих хором.
Не верящих государству на слово.

Он говорил:
«В философии свободой называется внутренняя необходимость.
Необходимость самого себя».


Он говорил:
«Философия
— это сознание вслух».

Мы живем в полуобморочном состоянии.
Мы опять не можем прийти в сознание.
Помогут нам только те чудаки,
которые тратят свою единственную жизнь не на власть и собственность,
а на то, чтобы что-то понять про себя и про мир.
Люди меньшинства.
Они могут немного.
Но они свободны.
А рабы, которых всегда большинство,
подавляющее и подавляемое одновременно,
не могут ничего.

Все, что остается,
— прожить свою жизнь так,
чтобы кто-нибудь когда-нибудь
написал, сказал или хотя бы подумал лично про тебя:

«Он говорил...».

Семен Новопрудский

http://www.gazeta.ru/comments/column/novoprudsky/7763045.shtml




Tags: Личности, Что делать
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments